РЕМАРКИ
Шедевр искусства рождается навеки. Данте не перечеркивает Гомера. В.Гюго
В искусстве отражается невыразимое. И.В. Гете
Театральные слезы отучают от житейских. В.Ключевский
Театрон - скамьи для публики в древнегреческих амфитеатрах.
"Хороший спектакль объединяет. Плохой обсуждается". Д.Калинин
Найди свой театр, а мы поможем!
×

Предупреждение

JUser: :_load: Не удалось загрузить пользователя с ID: 42

ТЯЖЕЛО БАБОЙ БЫТЬ...

Принято считать, что в пьесе "Чудаки" в центре любовного треугольника на фоне смуты умов после первой русской революции Горький с известной долей иронии изобразил себя.

  Иронизировать над классиком решались не многие: за более чем столетнюю историю комедия довольно редко оказывалась на театральных подмостках. Неясная основная идея или трудновоплотимый жанровый замысел? Чехов, кстати, тоже задумывал "Вишневый сад" комедией, а потом Станиславский "сгубил ему пьесу", и пошло-поехало. Вот и горьковский текст никак не видится комедией. Разбавив его "Песней о буревестнике", режиссер Юрий Йоффе, будто бы отметает всякую водевильность в "Чудаках" — на деле же постановка оборачивается каким-то фарсовым панегириком вечной женственности.

  Малая сцена Театра Маяковского не оставляет между героями и зрителями никакого пространства. Некоторые сцены играют чуть не на коленках у первого ряда, что, впрочем, не отодвигает четвертую стену ни на сантиметр. Актеры произносят текст хорошо поставленными громкими голосами, зал игнорируют, даже если неловко туда падают после бурных объятий, а взгляд сидящего в полуметре от зрителей актера ни разу не сбивается на ближнюю фокусировку. Такая подача внушает уважение, отсылая к традициям старой гвардии, и переносит игру актеров куда-то за стекло, точнее, в кукольный домик. Кстати, накренившийся — но если он и упадет, то на героев, зрители тут в роли сторонних наблюдателей, им мурашек не полагается.

  С таким серьезным настроем на разбор классики весь первый акт путаешься в паутине возникающих аллюзий и ассоциаций: это так и должно чеховщиной веять и некрасовские женщины с избами и конями мерещиться, или это просто школьные воспоминания нахлынули?.. "Вообще, женщины — самое лучшее… Особенно теперь, когда наш брат… несколько раскис", — кажется, что бесхарактерному Самоквасову то ли в шутку, то ли всерьез отдается роль резонера. Все самое важное в спектакле вертится вокруг женщин, рядом с ними потусторонне-революционные декламации страшного жениха Турицына — просто бредни умирающего, философствования Вукола и Самоквасова — плоды скуки, равнодушия и почти уже старческого одиночества, а растерянность прикидывающегося блаженным дурачка Мастакова — это уже просто детский сад.

  Излагающий свою идею Матери Елене или вносящий в нее коррективы со слов Медведовой, Мастаков выглядит полнейшим ребенком, которого воспитательницы хвалят или журят в педагогических целях. Единственным разумным взрослым мужчиной в этой истории кажется Николай Потехин. Отъезд его, отвергнутого Еленой, видится не изгнанием, а скорее спасением: может, он по совету отца, и женится на плодовитой хозяйственной еврейке, и колесо семейного уклада у него закрутится в правильную сторону.

  Итак, кто же тут остается за главного? Елена — образ в пьесе, мягко говоря, сложный. Ремарки Горького, довольно скупы и не дают исчерпывающего представления, как достоверно сыграть мотивировки такой вот мудрой девы. Возможно, режиссер и актриса еще только нащупывают возможную ниточку, но пока игра Натальи Филипповой, лично для меня, прошла мимо. Не веришь ей. "Я люблю весь строй его дум и чувств… его живую душу люблю… я любуюсь им и готова молиться", — это признание, которое должно быть, ключом к ее характеру, звучит в ее устах как издевка.

  В моментах, где искру между Еленой и Мастаковым должно быть видно ("Черт побери… какая ты! Кто ты такая?" — "Женщина, которая любит" или финальная сцена с поцелуем) героиня выглядит крайне неестественной, если не сказать, фальшивой. Елена в спектакле — рассудочная холодная женщина со своими комплексами, и ее попытки показать, что в ней есть и страсть, и зверь, производят смешное впечатление. И не верит она в мужа, и не воодушевляет ее его талант. "Это не твое", — говорит она Мастакову тоном учительницы литературы, которая уж точно знает, как правильно, потому что полвека именно так преподает.

  Медведева в исполнении Людмилы Иваниловой, напротив, убеждает. "Симпатичная русская старуха" метко прикладывает и "бойкую бабеночку" Ольгу, и философа-ревматика Вукола, и влюбленного вояку-полицейского. "Они все мальчишки, когда любят". Женская мудрость во втором акте перерастает уже в какое-то бабье кликушество под назойливое бормотание плакальщиц по покойному Васе. Несчастная невеста Зина, в начале спектакля предстающая провинциальной готической девочкой в неформальных ботинках, "траурном" кружеве и рукавах в сеточку, после смерти Турицына, покрывшись платком (темный лак для ногтей и стрелки на глазах уже не отвлекают), превращается в фольклорную русалку — под пером, точнее, словом Мастакова.

  Стоя у гроба, они на пару хихикают над смертью, пока взрослые не видят. Но взрослые сейчас придут и сядут за стол пить водку. Елена и разочаровавшаяся в Мастакове Ольга быстро отправят писателя собирать игрушки, а сами сядут "по-бабьи рядить" — вроде, и забавно, и будто бы жизненно. Но от этой сцены с раскуриванием трубки мира настойчиво веет передачей "Аншлаг" и поп-хитами лихих девяностых. На таком фоне даже библейское омовение ног Вукола на "мужской половине" предстает более естественным и искренним, что "поглядишь на них — так станет жалко всех".

  Удалось ли Юрию Йоффе воплотить художественный замысел Горького и надавить при этом на больные точки современности, пока, наверное, рано судить. Зрительские отзывы, во всяком случае, весьма разноречивы: в антракте из лагеря театральных пенсионерок доносилось: "Не мое это, мы так не живем", а дамы помоложе от обсуждения инфантильности мужчин на сцене спокойно переходили к жалобам на недостатки своих.

  По моему ощущению, художественная ценность в данной постановке превалирует над жизненной правдой. Наблюдать в такой непосредственной близости за мастерской игрой больших артистов, в любом случае, удовольствие. А вопрос, грянет ли буря на литераторской даче, представляется в финале не таким уж и важным.

Ожидала бури Полина Мандрик

Фото Галины Фесенко

и Евгения Люлюкина

20.03.2013 00:00

MUST SEE!

cache/resized/ddec8a51f3531fe89ab6c60687867cbf.jpg
Октябрь готовит много театральных сюрпризов. Адольф Шапиро поставил театральную историю по Луиджи Пиранделло, Дмитрий ...
gavrosh
  "Гаврош–2018" — это  лучшие спектакли для детей и всей семьи из Берлина, Дюссельдорфа, ...
fototopless
Театры открывают сезоны и активно запускают премьерный марафон. Театр на Малой Бронной представит долгожданную премьеру ...
impressionism
Сентябрь принесет большое количество интересных выставок. Те, кто не успел за три летних месяца посетить Музей русского ...
3a9f6b4e
9c7ec26b
ca984335389adc3f